Терпишь сквозняк, гуляющий меж волокон легкого пальто, лишь бы не навешивать на себя неуклюжий лишний груз шубы, лишь бы еще немного оттянуть четырехмесячное ожидание. Отсрочить время суровости и скупости внешнего, когда все внимание будет посвящено внутреннему, частному.

А меж тем снежная крупа уже не тает на остывшей осенней слякоти, укрывает её бурую поверхность, превращая землю в подобие крапчатого перепелиного яйца. Завалившаяся за ворот крупинка мгновенно съеживает все тело, повисает на секунду ледяной каплей и срывается вниз. Вырвавшийся вздох - облачко теплого пара, быстро рассеивается в морозном воздухе…

Мерзнущий на берегу моря курорт тяжело переживает капризную зиму. Не желая подчиниться ей, влага здесь все время находится в пограничном состоянии. Соленая зеленая вода бушует, сопротивляясь зимней стуже. Лижет острыми холодными языками променад и берег, застывая огромными ледяными наросты. Будто из-за невостребованности поглощает полосы пляжей, подмывает и обрушивает берега, рвет трепещущие флаги. После очередной отхлынувшей волны песок мгновенно схватывается тонкой ледяной корочкой, отражающей в своем стекле небо. Кажется что затихнув море заледенеет и замрет как и все здесь.

Известковое небо подобно листку второсортной бумаги, серое, утратившее свою прозрачность. Будто бы поверх голубого свода натянули плоский задник. Весь мир на нем как соотношение планов и тонов, лишенный объема и осязаемости. Любой предмет только силуэт. Отдаленное неясно и туманно, приближаясь его силуэт начинает наполняться индивидуальными чертами, которые затем вновь растворяться. Сглаженный мир не балует глаз буйством красок и деталей.

Резкий морской ветер, гудящий в вышине, сдувает рыхлый пух со скатов крыш и крон деревьев, топит его в лужах, собирает е у обочин, между ступенями, на пустующих лавках и крыльцах. Он же наносит прибрежный песок, на обледенелую брусчатку улиц, лишая работы местных дворников. Сырой воздух многократно усугубляет холод, опустошает улицы.

Люди подобно птицам, покидают свои гнезда. Брошенные выстуженные дома томятся одиночеством. Отражая в темных комнатах редких прохожих, их слепые пустые зрачки с тоской вглядываются в улицы. Ведь только зимой возможно по-настоящему понять ценность дома. Когда ускоряя шаг замерзший и согнутый ветром, хлюпая промоченными ногами, измеряешь время лишь холодом, продираешься сквозь пустынные кварталы, не поднимая головы следуешь знакомой кратчайшей тропой к самому желанному месту- дому. Выходя за угол уже видишь маяк рыжего абажура кухни, пыхтящую трубу. Зайдя в прихожую сбиваешь снег с ног, замираешь, облокотясь на дверь, выдыхаешь… Запах дома тепла, дубленок и шуб в прихожей. Оттаивающие пальцы, нос, покалывание, горячая кровь вновь расправляет съеженное тело. Кипяток чая, лимон и цедра, засахаренный мед, душица, липа и корица, горячее вино приводят в чувство. Колючие носки и плед, клубок кота не предвещает потепленье, проложенные ватой окна и долгие сны о лете. Оставаясь зимовать невольно становишься домоседом, С опаской выглядывая на градусник чувствуешь границу между мирами большую чем стекло в раме, окунаясь в безмолвие, чаще сталкиваешься с самим собою. Копаясь от избытка времени в мозгах разбираешься в сумбуре накопившихся мыслей, осознаешь по новому, переоцениваешь …Зима неслучайная пауза или разреженность в плотных мгновениях времени.