Как мы и обещали, открываем дискуссию об архитектурном образовании. Многие годы дискуссии на эту тему носили сугубо ритуальный характер, поскольку никак не влияли на сам предмет обсуждения. Сегодня эта тема оказывается действительно актуальной, поскольку все архитектурные школы России переходят на общеевропейскую систему обучения (см. Болонская декларация). Соответственно в ближайшее время должны измениться стандарты образования (см. ГОС третьего поколения) и программы обучения. Новый образовательный стандарт предусматривает двухступенчатое обучение – пять лет для бакалавра и еще два года для магистра.
Сейчас проект программы пятилетнего курса находится в процессе обсуждения. Наша дискуссия является частью этого процесса, и мы приглашаем принять в ней участие всех тех, кто учился в архитектурном институте, тех, кто учится сейчас, тех, кто учил и продолжает учить.
Вопрос для дискуссии очевиден: чему и как учить архитектора? Я бы сделал только одно небольшое, но принципиально важное уточнение: архитектора 21 века.
Первый вопрос, который задают многие коллеги, а зачем, вообще, нужно что-то менять в существующей школе? Разве выпускники МАРХИ, кроме, конечно, отдельных двоечников, плохо справляются со своими профессиональными обязанностями? Отвечаю резко – да, плохо, причем все без исключения. И дело не только в том, что все чаще российские заказчики оказывают предпочтение иностранцам, обнаруживая недостаточную профессиональную компетентность отечественных архитекторов. Дело еще и в том, что налицо концептуальный кризис - российская архитектура уже много десятилетий живет, не имея источника новых идей. И в основе этого кризиса - наша система образования. Ведь архитектурное образование это не просто институт подготовки кадров, это концептуальная база профессии, её интеллектуальный центр и экспериментальный полигон. Поэтому обсуждение образования, это, по существу, обсуждение будущего нашей архитектуры.
Архитектурное образование учит студентов проектированию, то есть замышлению и предъявлению будущего в некоей форме. Архитектурное образование в этом смысле само по себе есть проект, то есть специфическая форма предвидения и презентации будущего. Причем проект бесконечно длящийся и вечно незавершенный.
Нынешняя система образования практически не менялась с пятидесятых годов прошлого века. В ней причудливо смешались тупость советской административной системы и шестидесятнический идеализм, традиции Эколь де БозАр и методика проектирования по заграничным прототипам, формализм ВХУТЕМАСА и ортодоксальный академизм. За прошедшие полвека эта система никак не отреагировала на кардинальные изменения, произошедшие в политике, экономике, культуре, технологии, науке и, соответственно, в архитектуре. Сменились, разве что, прототипы для подражания в студенческих проектах.
Я полагаю, что главное в современной архитектуре и образовании – это глубокое понимание реальности. Это мой ответ на вопрос «чему учить». Но именно этому и не учат в институте. А учат бездумному и безответственному производству бессмысленных формальных проектов. С этой точки зрения главной проблемой является полный разрыв архитектурного образования с реальностью современной жизни во всех ее проявлениях.
Это разрыв с реальностью человеческого бытия, с реальностью чувственного опыта и реальностью поведения в пространстве – студенты не фиксируют повседневный опыт, не приобретают навыка пространственной рефлексии.
Это разрыв с социальной, экономической и политической реальностью – студенты не понимают общественных отношений в окружающем их мире и не ориентируются в нем.
Это разрыв с культурной реальностью – студенты не знают ни современной философии, ни современного искусства, не ориентируются в актуальных художественных практиках, не понимают сегодняшней культурной ситуации в целом.
Это разрыв с актуальной архитектурной культурой – студенты не знают концептуальных основ актуальной архитектуры, не могут и даже не пытаются осмыслить того, чему пытаются подражать
Это разрыв с реальностью профессиональной практики – студенты не осознают, чем и как им придется заниматься в жизни.
Это разрыв с научной и технологической реальностью – студенты не знают современных технологий и не владеют ими.
В конечном счете, это разрыв с реальностью самого предмета деятельности – студенты лишены способности критического суждения, не понимают, что они сами проектируют и не в состоянии оценить чужие работы.
Этот разрыв заложен и закреплён в программе обучения изначально, начиная с селекции студентов по одному лишь умению аккуратно штриховать изображения античных гипсов. В первые годы обучения они сталкиваются с шизофреническим сопоставлением двух абстрактных принципов формообразования – ордерной системой и объемно-пространственной композицией Ладовского. Такая же абстрактность присутствует и во всех последующих заданиях – по большей части нереальные типологии, на нереальных участках, для нереальных людей.
Преодолеть этот разрыв с помощью одних только лекционных курсов невозможно. Специфика нашей профессии заставляет переосмысливать реальность, применительно к каждому новому проекту.
Отвечая на вопрос «как учить», я считаю, что необходимо по-вернуться к реальности, а именно: выстраивать программу на основании реальных проблем; сделать анализ необходимой составной частью проектов; ввести в программу исследовательские проекты; сделать программу открытой, то есть оперативно реагирующей на меняющуюся действительность
Все эти позиции отчасти были апробированы в нашей Мастерской. На протяжении всех двадцати лет существования Мастерской, пользуясь нашей независимостью от общеинститутских программ, мы имели счастливую возможность постоянно экспериментировать. Наша программа оставалась неизменной только в самых общих параметрах, а отдельные задания менялись год от года, от группы к группе. В последние годы и эти основные параметры стали подвергаться ревизии. Причина всех этих изменений, - наша реакция, иногда осознанная, а иногда интуитивная, на меняющуюся культурную, политическую, технологическую и т.п. ситуацию в городе, в стране и в мире. Как бы мы не пытались выдавать нашу программу за строгую, завершенную и последовательную, де-факто, она всегда была открытой. Я убежден, что «открытая программа» – это единственно возможная форма существования современной архитектурной школы.
Опираясь на наш опыт, мы можем утверждать, что какие бы остроумные темы для учебных проектов мы сегодня не закладывали в программу, уже через три года они могут оказаться безнадежно старомодными. Тем более страшно представить себе, что и спустя десять лет, студенты будут проектировать все тот же пост ГАИ и пожарное депо, как это предлагает новая программа (к счастью еще не утвержденная).
Основой программы обучения должны быть не темы, а проблемы.
«Открытая программа» предполагает, что каждый руководитель мастерской (студии) предлагает собственную, авторскую программу на весь курс, на учебный год или один семестр. В сущности, здесь нет ничего оригинального – во всем мире именно так и построено архитектурное образование.
Но сама по себе «открытая программа» не может существовать. Ее внедрение невозможно без радикального обновления всей системы. Так, например, необходимым условием реформы образования является решительное изменение механизма селекции абитуриентов, замена экзамена по академическому рисунку, в качестве основного теста на профпригодность, на систему интервью, оценки портфолио и др.
Столь же необходимо отказаться от деления образования на «детский сад» (начальная подготовка) и собственно «школу». Полноценная проектная программа должна начинаться с первого дня учебы в архитектурном институте (естественно, адаптированная к возможностям первокурсников) под руководством тех же преподавателей, которые ведут студии на старших курсах. В этой связи потребуется изменить и психологию профессуры, которая сегодня в основной своей массе не готова, и не заинтересована в формулировании программных установок, прежде всего в силу искреннего непонимания необходимости такой деятельности. Вероятно это самое трудное.
У меня еще много идей и соображений, но оставлю их на потом, а сейчас хотелось бы услышать и другие точки зрения.
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
Комментарии
Тут Переслегин написал свои соображения, не знаю, почему в жж.
Если рассматривать программу экспериментальной Мастерской в историческом контексте арх. образования в нашем МАРХИ и как одну из "реальных" учебных методик, то интересно прежде всего, что стало основой для ее создания. Какие исследовательские работы (архитектурные, научные, педагогические, философские ...) использовались, и что из них может считаться наиболее важным. Это интересно еще и потому, что не очень ясно (исходя из раздела "о мастерской"): является ли программа просто методикой или в ней есть универсальная "жизненная" позиция по отношению к обучаемым.
По поводу "Болонской декларации", на мой взгляд, вполне адекватно выявляет ее суть социолог Фурсов А.И.
http://www.russia.ru/video/fursovsistema/
(эта ссылка из Болонская декларация на wikipedia)
Исправляюсь) дублирую, не сразу узнал, что дискуссия по данному вопросу открыта здесь, а дискуссия очень важная и интересная. И конечно, правильно открывать ее именно здесь. Спасибо
Реформа архитектурного образования? МАРХИ, то есть. Хороший вопрос!
В своих размышлениях, которые легли в основу нижеследующих тезисов, я исходил их того, что по наблюдениям меня и некоторых моих друзей и коллег, большинству выпускников МАРХИ внушили, что по окончании института они - гении. Проектирование зданий по принципу "а вот рука так повела! (Это - знак!!) Значит так и должно быть!" - представляется главной системной проблемой архитектурного образования в России. Это, по меньшей мере, опасно..
Типичный выпускник МАРХИ - это такой специальный человек, который знает, что он ничего не знает, но знает, что все умеет. Результаты такого положения вещей мы, как мне кажется, имеем удовольствие наблюдать в городе М.
Как следствие, вытекающее из неправильно (и, соответственно, неинтересно) организованного учебного процесса становится тот факт, что студентам МАРХИ интересно что угодно, кроме, собственно, архитектуры. (Данный тезис многократно проверялся на опытах, например посредством организации абсолютно идеальных студенческих архитектурных конкурсов, в которых почти никто не участвовал, о чем писал Кирил Асс на Openspace, Наталья Коряковская на archi.ru, ну а также разными другими исследованиями)).
Концептуально важным вектором при определении каких-либо конкретных шагов по реформированию МАРХИ, представляется установка на обучение студентов ДУМАТЬ - в самом широком смысле этого понятия. То есть не чертить, рассчитывать и т.д. - это тоже очень важно, но этому при желании можно научится и самому (было бы желание!). И не самое страшное, если выпускник МАРХИ не будет уметь красиво чертить, научится, никуда не денется. А вот если товарищ не будет уметь мыслить логически, критически, рассуждать, анализировать, исследовать, обосновывать свои концепции и доказывать их справедливость, то вот это, наверное, самое неприятное. И этому вряд ли научат на работе. Самое противное ощущение - это когда я вижу фасад очередного нового дома и не понимаю, почему он, собственно, такой. Странное чувство, как будто поставили перед фактом не посоветовавшись, а мне теперь на этот фасад каждый день смотреть)
А вот тезисы:
1. Перераспределение полномочий между Ученым советом и ректором института.
В сложившейся ситуации ректор является странной фигурой: вроде бы он - лицо института и "главный человек", однако де-факто все важные решения принимаются Ученым советом. При нынешнем положении вещей, когда Ученый совет состоит из сомнительных персонажей, любое адекватное реформирование института становится априори невозможным: все здравые инициативы блокирует Ученый совет. Единственный путь на данном этапе - это наделение ректора более широкими полномочиями, воспользовавшись которыми он мог бы осуществлять более логичную и осмысленную политику без вмешательства в этот процесс Ученого совета МАРХИ.
В этой связи представляется целесообразным посредством общего собрания МАРХИ внести поправку в Устав института, дающую ректору право:
а) Решающего голоса на Ученом совете;
б) Право вето на Ученом совете.
2. Установление квоты в 3-5 человек из числа студентов института для включения в постоянные члены Ученого совета.
Это позволит студентам:
а) Систематически влиять на принимаемые в институте управленческие решения;
б) Сделает систему управления институтом более открытой, в противовес сегодняшней кулуарности. Ведь все-таки, институт существует для студентов, а не наоборот.
3. Отмена системы рейтингов при переходе со 2-го на 3-й курс.
Введение несколько лет назад рейтинговой системы взамен собеседования и конкурса портфолио нанесло серьезный удар по МАРХИ, как по творчески ориентированному ВУЗу.
В результате, к интересным преподавателям, в группы которых стремится попасть основная масса студентов, стали поступать не перспективные и нестандартно мыслящие будущие архитекторы, а "ботаники", имеющие банально высокую успеваемость по самым разным, в том числе совсем не профильным, или даже откровенно не нужным дисциплинам, вроде сопромата, инженерного оборудования, физкультуры и т.д. (кстати, в ином исполнении данные дисциплины могли бы быть очень даже важными и цветущими, но в нашем случае на них проще вообще не обращать внимания (см. п.№4), чем воспринимать всерьез). В результате мы имеем почти в буквальном смысле "среднюю температуру по больнице", - систему, отсекающую ярких и неординарных студентов, которые решив стать архитекторами, совершенно не желают быть отличниками по теоретической механике в МАРХИ, однако имеют при этом прекрасное творческое портфолио, но в хорошую группу на 3-й курс не попадут.
4. Реформа кафедр - ликвидация ненужных.
Ситуация на сегодняшний день такова, что институту, выражаясь определенной терминологией, требуется жесткий антикризисный менеджмент. Это предполагает отбрасывание сентиментальных и романтичных эмоций по отношению к "милым бабушкам и дедушкам", которые мужественно просиживают собственные штаны на, скажем так, многих кафедрах в МАРХИ. Да, это не простой шаг с моральной точки зрения, но ряд кафедр нужно просто ликвидировать, а сотрудников уволить, сделав это, разумеется, по возможности, максимально мягко.
Существенное сокращение штата совершенно необходимо.
5. Учреждение новых кафедр.
В противоположность предыдущему пункту, существует, на мой взгляд, ряд дисциплин, которые просто необходимо изучать современному архитектору, для чего представляется целесообразным формирование ряда новых кафедр.
К ним относятся:
а) Управление культурно-историческим наследием.
Данная кафедра необходима в МАРХИ, поскольку институт расположен в Москве - историческом городе, в котором, по идее, должны в основном работать не собственно архитекторы, а реставраторы. Именно качественная научная реставрация, надеюсь, может стать новым приоритетом градостроительной политики в Москве, да и не только в Москве. Отсутствие же квалифицированных кадров в этой области - очевидная системная проблема.
Кафедра может включать в себя следующие специальности:
- управление объектами культурно-исторического наследия, как особым видом недвижимого имущества;
- научная реставрация (включающая в себя около 7 дисциплин и напрямую завязанная с практической работой, возможно, в рамках привязки кафедры к городскому заказу по реставрации);
- археология;
- архивное дело;
- обмерные технологии;
- история архитектурных конструкций.
б) Менеджмент в архитектуре.
Сегодня архитектор, закончивший МАРХИ и решивший встать на самостоятельный путь, с первого дня своей самостоятельной бизнес-архитектурной жизни начинает заниматься априори не своим делом. А учитывая зачастую "тонкую душевную организацию" некоторых представителей профессии, товарищи совершают множество ошибок, что вполне логично. Бизнес - отдельная история, которой люди много лет учатся. Каждый должен заниматься своим делом, это принципиально. Однако, пригласить управляющего директора с бизнес-образованием зачастую оказывается некорректным ходом, так как архитектурный бизнес (хоть и не хочется оперировать в таких категориях, но увы..) - совершенно особая история, и для того, чтобы быть менеджером в этой сфере, я уверен, нужно специально учиться. Четкое распределение профессиональных функций неотъемлемо приведет к уменьшению бардака в профессии - когда архитектор, к примеру, вынужден обивать пороги согласующих чиновников - и, как следствие, повысит качество творческой составляющей в проектах.
7. Реформа кафедры архитектурных конструкций.
Возможно, покажется странным, почему я выделил этот пункт, как отдельный, ведь в п.№4 уже обозначена общая задача по реформе кафедр. Однако, убежден, что здесь отдельный случай - как раз тот, когда проще не собственно реформировать, а начать с чистого листа. Проблема в том, что в рамках сегодняшних реалий не совсем понятно, с какого чистого листа. Ясно одно, что архитектурные конструкции - современнейшая во всем мире профессия, важнейшая для вменяемого архитектора, просто не может преподаваться по учебнику Казбек-Казиева 1989 года издания. Если с проектными кафедрами как бы все понятно - нужно просто приглашать нормальных профессоров, желательно иностранных специалистов, тем самым постепенно выдавливая ненормальных профессоров, то с кафедрой конструкций - еще одна серьезная системная проблема.
8. Легальное привлечение денежных средств в институт.
Исторически сложилось, что МАРХИ очень беден (по крайней мере, как формальная структура). Из-за этого институт вынужден "зарабатывать" различными, возможно, не совсем легальными способами, о которых более менее известно.
При этом, финансовые ресурсы институту абсолютно необходимы - как для привлечения высококвалифицированных специалистов (в том числе и в основном - зарубежных), так и для осуществления постоянных ремонтных работ, да и просто для достойного содержания сотрудников института, повышая тем самым престиж и статус преподавателя.
В связи с этим, предлагаю заключать соглашения о сотрудничестве и партнерстве с архитектурными студиями - будущими работодателями обучаемых студентов, в рамках которых должна быть оговорена оплата преподавателю, подготовившему архитектора в размере зарплаты этого выпускника-архитектора после его поступления на работу в бюро - в течение 3-х лет.
Это даст, с одной стороны, стимул педагогу качественно подготовить профессионала и, одновременно, даст возможность архитектурным бюро получать на выходе не "кота в мешке", которого нужно, как правило, заново переучивать. Вместе с тем, повысятся требования к педагогам со стороны непосредственно архитектурных бюро, что повысит общее качество учебного процесса.
9. И последнее, чисто управленческие, "технические" решения, тезисно. Хотя тут все совсем банально.
а) Максимальная замена штата сотрудников на иностранных специалистов, в том числе и на административных позициях.
б) Проводить регулярные еженедельные оперативные совещания под руководством ректора по всем вопросам управления институтом.
Это позволит четко структурировать постановку задач сотрудникам, а также обеспечить контроль за выполнением поставленных задач, что исключит нынешнюю ситуацию хаоса и бессистемности - процесса, обратной стороной которого является стихийное "закручивание гаек" на отдельных локальных участках.
в) Учреждение протокольного отдела + человека, несущего персональную ответственность за контроль протокольных поручений ректора.
г) Учреждение "горячей линии" ректора по коррупции при поступлении в институт и при сдаче сессий. Организация такой системы посредством интернета и многоканальной телефонной линии, позволит исключить многие негативные моменты, связанные с недостаточной прозрачностью и открытостью институтской жизни.
д) Повышение дисциплины среди преподавателей.
Часто бывает так, что педагоги сильно задерживаются, либо не приходят вовсе. Такие случаи, к сожалению, не являются большой редкостью. В связи с этим, предлагаю ввести четкий должностной регламент и объявлять замечания и выговоры преподавателям и сотрудникам института, отражающиеся на зарплате, бонусах и отпусках.
Завязалась необычайно злободневная дискуссия и я не смог удержаться и не поучаствовать.
Безусловно, со всем вышесказанным полностью согласен, но хотелось бы добавить несколько собственных соображений, подкрепленных скромным опытом.
О нынешней системе образования в МАрхИ
Перемены жизненно необходимы; вопрос - как скоро, как успешно, в какой последовательности могут быть внедрены новая программа, методы и т.д.. Касательно предметов - они требуют, на мой взгляд, не удаления, но переосмысления и пересмотра(Коля ясно раскрыл эту мысль, план действий уже имеем)))
Рисунок - (имею в виду техническую его сторону) - крайне важное ремесло, позволяющее эффективно работать с платформами моделирования (собственный опыт работы с NURBS-поверхностями). Художественную ценность этого предмета удачнее пояснят старшие
История архитектуры - это наша больная тема, комплекс неполноценности. В той же АА, если посмотреть на программу по "историческим" модулям - они изобилуют темами, которые нам далеки. Особенно если открыть Projects review 2009. Отношение другое к прошлому у человека, не страдающим комплексом "отсталой нации". Откажемся на время от эмоций, оценим спокойно ситуацию.
Управление проектом - поразительный пример необходимого в дальнейшей профессиональной жизни и не слишком непопулярного у студентов
И так далее.
О технологическом уровне нашего заведения
Уровень этот, конечно, низок. Но паниковать не стоит. Практика показывает, что научиться современным цифровым и производственным методам в проектировании достаточно просто. Недавно разработали совместно с товарищами программу короткого воркшопа на эту тему; институт предоставил возможность провести это в нормальное, учебное время.
А вот научиться самостоятельно мыслить, отстаивать свою позицию, не стать самодуром и т.д. гораздо сложнее. Об этом все много писали
О переменах в образовании
Критиковать легко и приятно. Однако здесь я придерживаюсь несколько иной позиции, и я ее выбираю,так как не способен заниматься административными вопросами. Мне проще начать с самого себя и найти себе подобных (чем мы уже занимаемся). Здесь может быть эффективнее подход bottom-up, чем top-down. Оттолкнуться от концепции групп, объединений, мастерских. Заниматься исследованиями, манифестами, проектами, образованием и самообразованием, взаиомдействовать и обсуждать; это можно назвать культурой - что-то культивируется, взращивается на протяжении времени.
Яркий пример высокой культуры - эта Мастерская, благодаря которой мы все общаемся. На мой взгляд, быстрого и качественного перехода к новому образованию, своеобразного "переключения", даже при полном одобрении руководства, - не выйдет. Мои слова могут показаться ретроградными, если только не наши 90-е, когда решили, что лучше разрушить все и начать сначала, а потом усиленно жалеть, так как не сохранили, что было хорошего.
Итак, процесс пошел, идет неотвратимо. Будущее видится оптимистичным.
Спасибо всем
Нельзя не поддержать Евгения Викторовича в главном его тезисе: содержание образования – в понимании реальности и в обучении специфическому архитектурному способу реакции на нее. А именно: уяснение наличного положения вещей (пространственных, социальных, культурных, экономических и пр. отношений, в которые вовлечен будущий проект), формулировка проблемы и своего к ней отношения, и, наконец, на основе этого – прогнозирование дальнейшего развития ситуации и составление инструкции, как достичь желаемого результата, что и есть по сути дела проект. Кроме того, способность участвовать в реализации этого проекта.
Беда в том, что эта самая реальность сегодня в нашей стране крайне неблагоприятна для архитектуры и архитекторов, в чем немалая доля вины самих архитекторов, конечно. Крайняя коммерциализация и коррумпированность всякой строительной и градо-строительной деятельности, предельный цинизм властей и бизнеса по отношению к потребителю и жителю, это и есть социальная, экономическая и политическая реальность. Реальность профессии – в том, что архитектор все более вытесняется из процесса проектирования и строительства, не признается экспертом и специалистом в чем-то, кроме рисования фасадов. Иногда архитектор в виде заезжей звезды нужен для престижного конкурса. Это я к тому, что помимо возврата к реальности, что само по себе трудно, нам нужно сформировать критическое к ней отношение. Образование с рубежа 50х-60х годов выбрало путь ухода от реальности во имя сохранения «ценностей профессии». Мне не раз приходилось слышать от преподавателей (причем от лучших) в конце 80х вот, мол, творите, дерзайте, пока можно, там за порогом института, вас ничего хорошего не ждет, «здесь мы учим вас шить фраки, а там придется шить мешки», примерно так это звучало. Может быть критическая литература, кино, изобразительное искусство, архитектуре быть критической очень тяжело, чтобы не оказаться утопией. Наш проект Крапивны – попытка такой критической архитектуры: осознавая всю сложность ситуации, мы видим пути ее позитивного развития.
Второй вопрос, действительно самый важный – кто сможет это сделать. Приход в образование действующих профессионалов маловероятен: слишком упал престиж, о заработках и говорить не приходится. Кризис здесь не поможет, он выбивает прежде всего наименее способных. Поэтому преподавание остается уделом отдельных энтузиастов. Появление иностранных специалистов в условиях государственных предприятий, которыми являются наши вузы, также из области фантастики. Частные архитектурные школы тоже не спешили появляться, даже в тучные годы (причины см. выше). Одна из призрачных, но сколько-нибудь реальных возможностей – взаимодействие с общественными организациями (Союзом архитекторов и не до конца бюрократизированной частью СамРО), аттестация школ, помощь интеллектуальными ресурсами. Однако, чтобы это произошло, нужно прежде всего осознание глубины проблемы.
В общую копилку рассуждений о том, чему и как учить:
Этот проект заслуживает более подробного рассказа, но пока упомяну его скорее как справочную информацию:
150-летие ETH на кафедре архитектуры решили отметить проектом. Проектом мечты, в котором бы отразились все умения, которые подразумевает профессия, от рисования до реализации: альпинистским домиком.
Под руководством Andrea Deplazes течение 4 семестров разрабатывался проект. Потом были долгие и трудные консультации со специалистами – еще бы, ведь предстояло строить среди глетчеров, на высоте 2883 метра над уровнем моря, с минимальным ущербом экологии, в короткие сроки (только летний сезон), доставка готовых элементов и отчаянных строителей могла осуществляться только вертолетом… Вклад всех экспертов смежных дисциплин соответствовал последнему слову техники: от новейших солнечных батарей и энергетического самообеспечения до лазерной гравировки на деревянных балках.
Итак, проект. Фотографии со стройки. Открытие.
спасибо, очень интересно. (и все остальные ваши ссылки)
а откуда вы так много знаете про это? вы там учились?
Леня, я училась там же, где и вы.
А вся информация, на которую я даю ссылки, есть в интернете.Очень рада, если они вам помогли.
Работаю я, действительно, "там".
Спасибо. А "Там" - это в ЕТН?
Нет, «там» - это там. Сайт не обновлялся 2 года, за исключением раздела новостей.
Отвечаю вам более подробно: дело в том, что и учебное, и рабочее проектирование здесь (Швейцария) построено на очень подробном знании «референций». Кажется, у нас в программе это называлось анализом прототипов.
Бюро небольшие, от одного до трех человек. Работа ведется очень быстро. В процессе проект постоянно обсуждается, норма – это 2 обсуждения в день (что сделано в первой половине дня, что – во второй). В результате ты во-первых точно знаешь проблемы своего проекта, во-вторых не теряешь дорогостоящее время. А в таком напряженном графике чем больше твой арсенал, тем лучше. Ведь ситуация может быть следующей: вот тебе карта пригорода Женевы, глава вот этой префектуры хочет поднять вопрос о строительстве технопарка где-то вдоль этой магистрали, обсуждаем через 2 часа. (И, кстати, сделай отчет в форме презентации, чтобы мы могли отправить это инженерам транспорта!)
А вот пример обсуждений: большой объект, типология «между зданием и кварталом» - а какое там качество среды? Это ближе к Free University of Berlin или к The Circle Yamamoto? И почему? И так далее.
Так сложилось, что перед учебой в МАРХИ я получил образование чертежника-конструктора в профессиональном училище, то есть в ПТУ. Достоин удивления тот факт, что уровень образования по части технических дисциплин, а особенно создания рабочей документации там был выше, чем в институте, вернее, он был полностью ориентирован на реальность. В институте даже нет такого понятия - рабочие чертежи. Например, ещё лет 10 назад реальность проектного дела отличалась, тем, что практикующие дяди инженеры-конструкторы при создании своих тогда ещё карандашных чертежей использовали зачастую только один тип карандаша. Соответственно все линии, осевые, основные, разрезные, размеры, т.е. вообще всё у них было нарисовано одной толщиной линии. Читать такую документацию с непривычки было почти невозможно, а нередко ещё приходилось расшифровывать её для строителей. Кроме того, и сейчас, в эпоху компьютеров, есть специфика конструкторских чертежей. Например, на плане раскладки арматуры изображаются не все арматурины, а только часть. Остальные указываются текстом - сколько штук и с каким шагом. Потом всякие спецификации. Не в смысле описания архитектурной идеи, а в том смысле как спецификация понимается по ГОСТу. Например, таблица с указанием типа арматуры (гладка, профилированная), сорта стали, из которого она сделана, количество штук, вес. Зачем архитектору знать вес? Приходится иногда заказывать материал на стройку, тут без веса никак. А это транспортные расходы, то есть смета. В общем, в ПТУ была нацеленность образования на работу со стадией проекта РД (создание Архитектурно-Строительной Части проекта - АСЧ) и понимание процессов происходящих на стройплощадке. Очень системно и интересно преподавались конструкции. В последствии мне даже пришлось в какой-то момент моей практики преподавать своим сотрудникам архитектурные конструкции. Был такой предмет «технология строительного производства» в рамках которого учащийся выполнял «Проект Организации Строительства» (ПОС). Проблема образования в МАРХИ состоит в том, что на выходе получается специалист с креативным мышлением (это хорошо), но не владеющий технологией реализации этого креатива. Проще сказать, не могущий читать и создавать проектную документацию соответствующую нормам, не имеющий понятия о том, что такое система ЕСКД, ГОСТ, СНиП, СанПиН и др. нормы. Возникает проблема общения с коллегами на одном понятном всем языке чертежей. В начале профессионального пути креатива от вчерашнего студента не очень требуется, а требуется грамотное выполнение чертежей для чужих проектов. В связи с этим, считаю целесообразным редактировать программу образования в этом направлении, то есть приблизить её к реальной практике создания проектной документации, привить студентам уважение к нормам и стандартам. Есть предложение пойти в реформе по следующему пути: взять все разделы проекта, как оно бывает в практике, и сделать из них соответствующие предметы для преподавания + управление проектом (нормы, проектное право, организация проектного процесса). Понятное дело объем этих предметов и степень погружения в них студента должен соответствовать именно архитектору, а не узкому специалисту по этим разделам. То есть в итоге архитектор должен не только понимать, что делают смежники, а и уметь поставить им проектную задачу и проконтролировать их работу на предмет соответствия архитектурной затее. Да и просто, чтоб они не могли голову морочить своими терминами и не заламывали цены при работе по субподряду. Отдельна история нормоконтроль. Бъюсь об заклад, этого слова никто из студентов не знает, да и из практикующих архитекторов мало кто знаком с этим понятием, только старожилы государственных проектных институтов. А это, скажем так, культура нашей чертежной речи. Кто-то скажет: мол, на кой оно мне надо? Отвечу. В жизни почти каждого архитектора наступает момент, когда его проект оказывается в государственной экспертизе. Вот тут-то нам вежливо так (в виде замечаний пунктов из 50-ти) намекают, что наши чертежи «не того». То есть не по ГОСТу начерчены. Да к тому же листы формата А1 или А2 и т.д. неправильно сложены. Ну, вот такой придирчивый эксперт попался, не хочет он наши неправильно сложенные листы за нас перескладывать, и имеет на эту придирку законное право. Так как сложены листы у нас не по ГОСТу. А как их правильно складывать и не каждый седой архитектор знает. Идите и переделайте. А это и время, и деньги, и нервный заказчик на телефоне с вопросом, когда же вы пройдете эту экспертизу. В общем, много ещё всяких аспектов, которые можно было бы определить в предмет «Проектное дело» или «Технология проектного производства» или ещё как-то. Смысл, полагаю, понятен. Кое-что из перечисленного мной преподается в МАРХИ и было раньше. Но уровень, в смысле приближения к реальности, далеко не тот. Парадокс заключается в том, что в ПТУ за один год обучения я получил более капитальную подготовку по техническим дисциплинам, нежели в МАРХИ за пять лет. Хотя и там были лишние предметы в виде политэкономии и ещё чего-то политически окрашенного. Важная тема «Проектное право». То есть законы, регламентирующие проектную деятельность и ответственность архитектора. Строительная практика. Мы её уже не застали, а жаль. Мне повезло, может больше остальных, так как после армии успел до начала учебы в МАРХИ поработать на стройке и приобрел специальность маляра-штукатура. Это пригодилось, и в смысле дома ремонт сделать, и в смысле проконтролировать работу отделочников на спроектированном мной объекте. Тут и психология общения со строителями и техника безопасности на стройке (т.е. чтобы уйти оттуда своими ногами домой, а не на “скорой” в травмпункт). Что такое «вынос осей в натуру» желательно архитектору не только знать, но и уметь делать самому. Не надо забывать, что архитектор - это, всё-таки, главный строитель в переводе на русский. Вот такие мысли есть по этой теме. Реализовывать эти реформы давно пора уже в масштабе института, а не только в нашей группе. С этой целью необходимо привлекать практикующих архитекторов именно для формирования программы обучения, а не только для ведения групп по «проекту». Основная задача реформы подготовить грамотного профессионала способного работать архитектором, а не восполнять пробелы образования в проектных мастерских опытным путем проб и ошибок, за счет знаний старших коллег. Что из себя представляет выпускник МАРХИ, в смысле навыков практической проектной работы, знаю по печальному личному опыту найма вчерашних (или текущих) студентов в свою мастерскую. Полагаю, сами студенты заинтересованы в повышении своего проф. уровня и соответственно, в итоге, уровня оплаты их труда. Правильный принцип для студента - научиться максимуму необходимого для работы. Неправильный – дотянуть до получения диплома. В борьбе за своё же образование мы, помнится, в лихие 90-е даже к забастовке прибегали, “…толцыте, и отверзется вам”. (Мф. 7:7)