Раппапорт
Раппапорт комментарий к комментариям — о стене

Да, на самом деле мне кажется, что все сложнее. Сравнение стены с одеждой породило лавину дискуссии, но мне глаза не кажутся ни одеждой, ни декольте. Скорее это что- то выглядывающее изнтури. Между окнами и стеной не соблюдается отношение тело-одежда. А какое? Вот над этим стоит задуматься.
Впрочем, задумываться над чем нибудь - это по вкусу. Одним нравится, другим кажется излишестволм. Мышление одно из архитектурных излишеств.
Тело вообще есть нечто не всгда в точности соответствующее тому, что мы понимаем сегодня под человеческим телом в его антропоморфности, антропомерности или обнаженности-одетости.
Сокрытие, как функция стены, шире и глубже чем прикрытие наготы. Нагота сама по себе при этом оказывается непонятной, что она - истина или символ?
Мне сказала раз одна девушка - самая голая женщина, это женщина в модном платье.
С мужчинами дело обстоит иначе и нагота мужчины как то в истории ранее всего ассоциировалась, видимо, с наказанием или соперничеством с вожаком, которое считалось небезопасным. Одежда становилась таким образм знаком лояльности. Вернее сокрытием нелояльности. Отсюда пошла страсть к униформам и эстетике мундира. Она началась с мужчин, а ее параллель - косметика, которая поначалу имела чисто тотемический смысл, впоследствии ушла к дамам, что тоже само по себе небезынтересно. Это все большие эпохи в истории человечества, и когда мы тепепрь смотрим на архитектуру через призму этих метафор, небесполезно рассматривать всю эту историю, а не то, что нам дают ныне журналы мод.
Я тоже думаю, что самый слепой фасад - это сплошное остекление. Но его можно понимать и как фасеточное зрение. Но важнее тут, наверное, метаморфоза не зрения а защиты. Каменная стена - оборонительный рубеж, стеклянная стена - более запрет на вход, чем приглашение - то есть нормативно условная, этикетная или символическая преграда, отправлющая нас не к схватке владельца с разбойниками, а к тяжбе в инстанциях.

Раппапорт Жизнь и смерть стены

А.Раппапорт

В современной архитектуре огромной проблемой, не решенной и болезненной, оказывается стена.
Старая классицистическая, барочная, стильная стена, которая с одной стороны выявляла, а с другой скрывала свою тектоническую природу ушла в прошлое вместе с приходом функционализма и хайтека.
Именно стена, в значительной степени сделавшись видимым образом городского здания, не исчезнувшим окончательно в пространственной композиции, придала ему нынешний технический и дизайнерский облик.
Достоинство классицистической стены состояло в том, что, имитируя тектонику ордера на своей поверхности, она придавала стене своего рода жизнь - то есть ощущение картинной глубины, тектонической энергетики и изобразительной игры, связанной с рефлексивной способностью сознания.
Авангард рассматривал эту изобразительную функцию стены как ложь. Но это было сильным преувеличением. Скорее это была метафора, и как верно заметил Роджер Скрутон - форма этикета. Скажем выражение "добрый день" тоже можно считать ложью, так как день не бывает ни добрым, ни злым. Однако именно эта двусмысленность речевой идиомы и делает ее особой и важной формой коммуникации.

Новая "правдивость" стен лишила их функции художественного интерфейса, определяющего человеческие свойства архитектурной среды. Стена сделалась правдивой в очень узко понимаемом смысле, зато омертвела в своих собственных архитектонических смыслах.
Для небольшого дома оконные проемы невольно вели нас к метафоре ока, глаза. ( "Окна разинув, стоят магазины") Дом глядел на нас, когда мы глядели на дом. Стена фасада (то есть лица) оживала человеческим подобием и оказывалась наделенной зрением.
И вот мы живем в среде, в которой со всех сторон на нас смотрят своими пустыми глазницами окон мертвые стены.

Раппапорт Мнение и понимание

Несколько дней собирался отреагировать на блестящую лекцию Александра Гербертовича. Меня очень заставила задуматься история с мнением и пониманием, она близка сути нашей профессии. В основе своей архитектура конечно о понимании, так как молчалива, обращена более других искусств к безотчетным телесным ощущениям человека и, как никакое из искусств - к самому устройству его жизни, за архитектурой обычо не ходят куда-то (в театр, на выставку, к книжному шкафу или в интернет), в ней живут. Но (вот в нем-то в этом самом "но" все и дело) для того, чтобы архитектуру эту сделать, архитектору приходится быть человеком мнений, причем в крайней степени. Приходится рассказать, показать и убедить множество разных людей, преде всего тех, кто должен за архитектуру заплатить. Человек мнений социально успешен, убедителен, красноречив. И как правило рассказывает совсем не то, о чем говорит его архитектура. Архитектурные тексты все больше живут параллельной жизнью с постройками. Наблюдение более или менее очевидное, каждый, кто что-нибудь построил, это на себе испытывал. Одно не дает покоя, бывали ведь архитекторы, которые понимание как-то передвали непосредственно. Думаю, что таким был Мельников, тексты его читать трудно, переводить практически невозможно, говорил он, кажется, еще менее понятно. Но строил, как-то очаровывал все профсоюзы и тресты своими мягко говоря необычным проектами. Мы здесь вступаем в ту самую область шаманства, небольшой урок которого нам преподал А.Г. Процесс реализации не менее загадочен чем сама архитектура, жаль что нет почти у нас хороших биографий архитекторов.

Раппапорт М и Ж в архитектуре

Дорогие друзья! Мне крайне симпатична установка вашей мастерской на индивидуализм. Но ведь обретение индивидуализма - отнюдь не простая задача. Обычно мы ищем индивидуальность в сфере культурынх образцов, разумеется, критически их оценивая и выбирая из них то, что нам симпатично. Но этот путь сопряжен и с постижением собственной индивидуальности, не сводимой к культурным образцам. Недавно я прочел книгу американской филологини Камиллы Палья "Личины сексуальнгстьи" ( которую рекомендую всем) и впервые серьезно задумался о роли полов в творческой жизни. Некогда Анна Ахматова сказала, что в М и Ж важны лишь в общественных уборных, а в культуре этого деления нет и быть не может. И я верил ей. Но тут пришел к выводу, что все, в известной степени, - наоборот. Как раз в уборных то различия М и Ж почти нет, а вот в культуре они весьма существенны. Мы сейчас переживаем что-то вроде кризиса патриархальной культуры. Мужское начало еще доминирует в искусстве и в архитектуре - это пресловутый "фаллоцентризм". На мой взгляд, это выражается, например, в какой-то сверх энергичности индивидуального жеста мужчин. Женщине больше свойственны компромисс, анонимность, внимание к мелочам, уважение ситуативности, мягкость. Правда, в ходе феминистской революции женщины часто стремятся превзойти мужчин как раз в мужественности (Хадид). Но это, на мой взгляд, лишь зигзаг отчаяния. Мое предложение состоит в том, чтобы каждый из вас попытался найти в себе и мужское, и женское начало ( все люди в какой то степени андрогинны) и оценить форму их сочетания - причем именно в сфере профессионального воображения. Мне кажется, что это рефлексивное упражнение могло бы послужить своего рода пропедевтикой обретения творческой архитектурной индивидуальности.
Что у вас получится, я не знаю. Сам я с трудом бы справился с этой задачей, но я уже далеко не молод и мои гендерные привычки зачерствели. А вот у вас, может быть, это приведет к неожиданным ходам мысли и пластики. Не попробовать ли?
Ваш АР.